Уничтожение «неполноценных»: расстрел пациентов и врачей-евреев психиатрической лечебницы «Орловка» в июне 1942 года

История психиатрической больницы «Орловка» берет свое начало с 1866 года, когда был организован «Дом умалишенных» при Воронежской губернской земской больнице¹. В 1898 году Воронежское губернское земство приняло решение о строительстве новой психиатрической больницы за пределами города². Лечебное заведение под названием «Колония для лечения психических заболеваний имени императора Александра II» открылось в 1904 году³.

В задачи медучреждения входили правильная постановка диагноза и квалифицированное бесплатное лечение людей, страдающих нервно-психическими заболеваниями, в стационаре, организация психоневрологической внебольничной помощи, проведение судебно-психиатрической, трудовой и медицинской экспертизы⁴.

В начале Великой Отечественной войны Воронежская психиатрическая больница «Орловка» продолжала функционировать. Из архивных документов известно, что в нее поступила партия эвакуированных пациентов и медицинского персонала из Смоленской психиатрической больницы⁵.

В 1942 году наступление войск вермахта на г. Сталинград привело к оккупации части Воронежской области, включая и территории областного центра. Германские военные части появились в поселке Орловка 4 июля 1942 года⁶. Оккупационные власти сменили руководство больницы и назначили директором Александра Тимофеевича Ананьева, который был ранее репрессирован и помещён в Смоленскую психиатрическую больницу. 13 июля 1942 года директор больницы Ананьев созвал совещание врачей и старших медицинских сестер, на котором, по данным НКВД, присутствовали немецкие офицеры: комендант Мейер, обер-лейтенант Гофман, обер-фельдфебель Кибау, комендант Шмидт. В ходе совещания был якобы утвержден план массового убийства пациентов «Орловки» и раненых красноармейцев, проходивших лечение в больнице⁷.

Массовый расстрел пациентов начался 14 июля 1942 года в 10 часов утра. Свидетель Николай Марков вспоминал: «Всех душевнобольных согнали, как скот, в загородку для буйных, находящуюся около 2-го корпуса. Из этой загородки немцы заставили водить больных к воронкам, образовавшимся от разрыва авиабомб, где расстреливали их»⁸. Свидетель Владимир Ергольский услышал «один, затем второй выстрел сбоку аптеки, подойдя к окну материальной комнаты, увидел немецкого жандарма, стрелявшего из револьвера в затылок больной женщины над воронкой от авиабомбы»⁹. Свидетель Павел Мусорин показал: «Когда собрали всех больных во втором корпусе, а яма еще не была готова, то начали водить больных партиями к воронкам от авиабомб, где их расстреливали. Когда была готова яма, то проломив заднюю стену забора, которым был окружен корпус, начали водить больных в яму. Когда подводили больного к яме, то его с силой толкали в спину, и он падал в яму, а там его уже пристреливали ходившие два немца по краю ямы. Некоторые больные сильно сопротивлялись и сами не шли, то их тащили силой, волокли по земле обнаженными с нечеловеческими криками. Подтащив к яме, бросали в нее и сейчас же их пристреливали»¹⁰. Свидетель Марков вспоминал: «Подошли два вооруженных немца, которые привели меня к загородке для буйных с душевнобольными и приказали водить больных к воронкам на расстрел, я водил, а немцы расстреливали, всего я отвел к расстрелу 6 человек больных, которых немцы расстреляли, а потом меня немцы поставили около ворот загородки с целью открывать и закрывать ворота загородки»¹¹.

Санитарка Надежда Федорова рассказала: «Некоторые больные, не желая погибнуть от рук немецких палачей, сами кончали с собой. Так, две женщины, фамилии которых установить не удалось, разбились о столб. После того, как ямы были доверху заполнены телами расстрелянных, среди которых некоторые еще продолжали шевелиться, они были закиданы землей»¹². По словам свидетельницы Федоровой, после убийства пациентов санитары и жителей психлечебницы были привлечены к захоронению трупов¹³.

Вечером произошло убийство врачей-евреев. Свидетельница Надежда Федорова показала: «Немцы и врач Спицын Кондрат Кондратович вывели по направлению сада врача Груздь, которую возле сада расстреляли. Я видела, как они ее вели и где немец два раза выстрелил в затылок врача Груздь, после чего она упала»¹⁴. Полина Бакунова вспоминала, как направляясь из своей квартиры в 1-й корпус, она «…увидела, что врач Резникова шла с ребенком по направлению к огородам и водокачке, за ней следовал вооруженный пистолетом немец и директор психлечебницы Ананьев. Около воронки, образовавшейся от бомбы, Резникова остановилась, положила ребенка на землю, потом я видела, что она повернулась спиной к немцу, к Ананьеву, и в это время я услышала два выстрела, и Резникова упала»¹⁵. Медсестра Ольга Васильевна Зозулина вспоминала, что в это же время она пошла выносить ведро: «Увидела – идет Елизавета Львовна с ребенком на руках. Рядом шел немец. Он ей что-то сказал. Резникова поцеловала ребенка и положила его на траву. Немец выстрелил в нее, она покачнулась, он выстрелил еще раз. Резникова упала. Затем немец выстрелил в ребенка»¹⁶. Два свидетеля указали, что директор Александр Ананьев присутствовал при убийстве врачей.

Среди уцелевших в архиве «Орловки» документов члены местной комиссии содействия ЧГК обнаружили 104 листа с историями болезней, в которых имеются пометки о смерти. На 91 листе в конце написано: «Умер 14 июля 1942 года», на остальных 13 листах помечено: «Умер 15 июля 1942 года». Эти записи были сделаны, по сообщению медсестры Марии Рудневой, накануне расстрела¹⁷. Данный факт служит письменным доказательством, что часть персонала знала о предстоящем расстреле, делая соответствующие пометки.

На основании изученных архивных документов можно выделить несколько групп лиц, которые стали жертвами нацистской оккупационной политики в психиатрической больнице летом 1942 года:

– пациенты психиатрической больницы. Это самая многочисленная группа жертв. По данным Воронежской областной комиссии содействия ЧГК, было расстреляно 700 «душевнобольных»¹⁸. Можно предположить, что нацисты и их советские помощники отобрали  «неполноценных» пациентов, имевших такие диагнозы, как шизофрения, эпилепсия, энцефалит, слабоумие, старческое слабоумие, а также парализованных людей и тех, кто был не способен заниматься физическим трудом или находился на лечении более 5 лет¹⁹.

– солдаты и офицеры Красной армии, находившиеся на излечении в психиатрической больнице. Имеющиеся архивные документы также не позволяют осуществить исчерпывающий анализ данной категории жертв. Мы не обладаем точными сведениями о том, когда поступили военнослужащие в больницу, о характере их ранений и т.д. Однозначно можно утверждать, что они были тяжелораненые. В сообщении Воронежской комиссии содействия ЧГК говорится о расстреле 13 раненых красноармейцев²⁰. Однако в свидетельских показаниях указывается другое количество жертв из числа военнослужащих: старшие медсестры Бакунова и Лебедева показали, что расстреляли 15 человек²¹.

–гражданские лица из числа эвакуированных. В сообщении Воронежской комиссии содействия ЧГК указаны в числе расстрелянных «пять мирных жителей». Единственное упоминание о них содержится в свидетельских показаниях Н. Федоровой: «…немцы расстреляли на территории психлечебницы, точнее в июле месяце 1942 года, 5 чел[овек] мирных жителей – девушек и женщин, эвакуированных из г. Воронежа, фамилии и кто они такие, я не знаю»²². Для местных жителей они были «чужаки» и причины их убийства неизвестны.

– медицинский и обслуживающий персонал больницы. На основании показаний очевидцев и актов ЧГК установлено, что часть персонала стала жертвой истребительной политики нацистов по двум причинам – как евреи и политические противники. На оккупированной территории нацисты осуществляли повсеместное истребление еврейского населения. В психиатрической больнице «Орловка» работали два врача еврейской национальности: С.Е. Груздь и Е.Л. Резникова. Их расстреляли в день массового убийства пациентов и раненых красноармейцев²³. В соседнем селе Петино, расположенном в 1,5 километрах к северу от больницы, проживали ее сотрудники. 12 июля 1942 года в ходе подворового обхода были арестованы 4 служащих психиатрической больницы и 2 рабочих. Еще один арестованный – эвакуированный из Смоленской области Михаил Михайлович Шашков (42 года), возможно, он также был сотрудником психиатрической больницы. Всех их расстреляли «как партизан»²⁴. Из акта Петинского сельсовета, где задокументирован факт расстрела, абсолютно не ясно, были ли они действительно партизанами или просто помогали им.

Расстрел пациентов психиатрической больницы «Орловка» не был тотальным. Из 1,200 человек, находившихся там на момент оккупации, во всех документах местной комиссии содействия ЧГК и сохранившихся больничных отчетах указано 700 расстрелянных²⁵. При этом детально можно восстановить события только 14 июля 1942 года, когда, согласно нашим подсчетам, было убито примерно 500 человек, в том числе раненых красноармейцев и врачей-евреев.

В августе 1942 года на территории психиатрической больницы «Орловка» нацисты совершили еще одно преступление, о котором в показаниях сообщили свидетели Н. Марков, А. Лебедева, Н. Хрюкина, П. Мусорин. Детали и обстоятельства массового расстрела пациентов пояснили последние два свидетеля. По показаниям Н. Хрюкиной, расстрел был произведен 4 августа 1942 года²⁶.

В начале сентября 1942 года психиатрическая больница «Орловка» была ликвидирована. Часть персонала нацисты переместили в Курскую область. Медсестра Хрюкина называет дату ликвидации учреждения – 15 сентября 1942 года²⁷. Однако имеющиеся материалы позволяют утверждать, что некоторые пациенты после акций массовых расстрелов выжили и не были вывезены, они оставались на территории Воронежской области.

Освобождение Воронежской области началось в декабре 1942 года. 24 января 1943 года поселок Орловка был освобожден. В воронежской областной официальной газете «Коммуна» 23 марта 1943 года была опубликована статья секретаря Гремяченского районного комитета ВКП(б) Бориса Гавриловича Беляева, из которой жители области узнали о страшной трагедии на территории «Орловки»: «С первых же дней вступления в Гремяченский район гитлеровские бандиты показали свое звериное лицо. <…> В психлечебнице «Орловке» фашистские дикари расстреляли 700 больных, 14 раненых красноармейцев, двух врачей и двухмесячного ребенка»²⁸. В марте 1943 года персонал, который не подвергся принудительной эвакуации и продолжал проживать в районе «Орловки», приступил к восстановлению больницы. Обязанности директора стал исполнять аптекарь В. Ергольский. Ему и другим сотрудникам пришлось спасать пациентов, которым удалось выжить в экстремальных условиях оккупации. Пациенты жили в землянках, «спали на соломе, одеты были в лохмотья, крайне слабы». Учитывая такое тяжелое состояние людей, нуждавшихся в помощи врачей, койкоместа открывали, не дожидаясь восстановления помещений²⁹.

В августе 1943 года на территории психиатрической больницы работала Воронежская областная комиссия содействия ЧГК³⁰. Так, 3 и 4 августа 1943 года были разрыты пять ям, из которых извлечено 302 трупа, среди них несколько детских. У подавляющего большинства имеются огнестрельные ранения головы.

Через год, с 16 сентября по 27 сентября 1944 года, Воронежская областная комиссия содействия ЧГК провела раскопки еще десяти ям с захоронениями. На основании данных эксгумации 1944 года члены ЧГК установили, что 213 мужчин и женщин в возрасте от 20 до 50 лет были расстреляны. Остатки одежды, извлеченной из ям вместе с трупами на территории психбольницы, явно указывали на ее принадлежность пациентам больницы (больничные халаты, одеяла). Одежда на трупах, извлеченных из двух ям, была военнослужащих. Предметы личного обихода (алюминиевые миски, кружки и прочее) указывали на то, что проходившие лечение в психиатрической больнице люди обманным путем, под предлогом вывоза их для кормления, вывозились к ямам, где были расстреляны. Нахождение трупов в ямах в беспорядочном состоянии («навалены друг на друга и засыпаны мусором или землей») указывает на то, что расстрелянные не были захоронены, а приваливались землей. Также эксперты вынесли заключение, что расстрелы производились преимущественно со спины (имеются следы от пуль в затылочной или теменной областях черепа) вплотную, что подтверждалось наличием растрескивания костей черепа вокруг входного отверстия от пули. В ряде случаев обнаружены грубые разрушения костей черепа, преимущественно с лицевой стороны, причиненные действием тупого орудия, каким мог служить приклад винтовки, автомата или другого огнестрельного оружия³¹.

В ходе двух эксгумаций 1943 и 1944 годов было обнаружено 515 трупов. При этом во всех актах Воронежской областной комиссии содействия ЧГК было указано 720 жертв³². Таким образом, местонахождение еще 205 останков установлено не было.

После освобождения Воронежской области началась активная работа советских спецслужб по поиску нацистских военных преступников и их пособников. Воронежская областная комиссия содействия ЧГК признала ответственными за массовые убийства пациентов, военнослужащих, врачей и гражданского населения на территории психиатрической больницы «Орловка» генерала германской армии Кринцкаффа, коменданта Мейера, обер-лейтенанта Гофмана, обер-фельдфебеля Кибау, коменданта Шмидта. В 1969 году в ФРГ на основании свидетельских показаний и актов ЧГК, которые предоставила советская сторона, было заведено уголовное дело по факту массового убийства пациентов психиатрической больницы в поселке Орловка. Генерал германской армии Кринцкафф, названный в качестве главного военного преступника в советских протоколах, не был идентифицирован ни с одним из представителей генералитета Вермахта. Его личность не была установлена ни в ходе опроса свидетелей, ни в результате архивных поисков. Комендант Мейер, обер-лейтенант Гофман, обер-фельдфебель Кибау, комендант Шмидт также не были идентифицированы германской стороной. Поэтому дело в 1970 году на основании отсутствия подозреваемых в совершении преступления было закрыто³³.

Вне зоны внимания остался нацистский преступник фон Радецки, проживавший в те годы на территории ФРГ, бывший штурмбаннфюрер СС. Его имя упоминается на Харьковском судебном процессе как обвиняемого в убийстве гражданских лиц в г. Воронеже³⁴. В 1948 году на Нюрнбергском процессе по делу об Айнзацгруппах он был также в числе обвиняемых³⁵. В июле 1942 года члены Зондеркоманды 4a уже находились в Воронеже³⁶. По мнению воронежского исследователя Григория Плохотнюка они убивали пациентов психбольницы «Орловка»³⁷. Однако советские акты ЧГК конкретных сведений о действиях Айнзацгрупп не содержали.

Память об убитых пациентах на территории психиатрической больницы «Орловка» визуализирована. По инициативе сотрудников учреждения к очередному юбилею Победы (старожилы в устных свидетельствах называют дату открытия памятника – 1975 год) был установлен памятник врачам и пациентам на территории больницы. На памятнике установлена информационная табличка: «Памяти врачей и душевнобольных, павших от рук фашистских палачей в годы Великой Отечественной войны». С тыльной стороны памятника есть надпись: «Жертвам фашистского террора». 

Несмотря на то, что захоронения жертв нацистов в поселке Орловка являются в количественном соотношении самыми массовыми на территории области, они не заняли важного места в региональной исторической памяти о трагедии гражданского населения. Старшее поколение еще имеет какие-то знания о расстреле пациентов, молодое поколение (за исключением жителей поселка) практически ничего о нем не знает.  У стены больницы, где на мраморной доске увековечены имена расстрелянных летом 1942 года врачей Софьи Груздь и Елизаветы Резниковой, ветераны-медики заложили весной 2025 года капсулы времени с письмами для потомков и выступили с инициативой создать мемориал с именами всех 720 убитых пациентов, врачей и красноармейцев.

1. Обзор Воронежской губернии за 1871 год. Воронеж: Типо-лит. типография губернского правления, 1872. 128 с. ↩︎
2. Обзор Воронежской губернии за 1898 год. Воронеж: Типо-лит. типография губернского правления, 1899. 85 с ↩︎
3. Устав Лечебницы и колонии для душевнобольных имени императора Александра II, учрежденных Воронежским губернским земством в память 25-летия земских учреждений. Воронеж: Типо-литография В.И. Исаева, [Б.г.]. 9 с. ↩︎
4. Памятная книжка Воронежской губернии на 1916 год. Воронеж: Воронежский губернский статистический комитет, 1915. 662 с. ↩︎
5. Протокол опроса свидетеля Маркова Н.Е., поселок Орловка от 17 августа 1943 года // ГА РФ. Ф. 7021. Оп. 22. Д. 496. Л. 114-117. ↩︎
6. Объяснение Мусорина П.А. по поводу расстрела душевнобольных в психлечебнице «Орловка», поселок Орловка от 17 августа 1943 года // ГАВО. Ф. Р-1784. Оп. 1. Д. 167. Л.  32-37. ↩︎
7. Докладная записка начальника Гремяченского РО НКВД, село Гремячье от 8 августа 1943 года // ГА РФ. Ф. Р-7021. Оп. 22. Д. 10. Л. 111-111 об. ↩︎
8. Протокол опроса свидетеля Маркова Н.Е., поселок Орловка от 17 августа 1943 года // ГА РФ. Ф. 7021. Оп. 22. Д. 496. Л. 114-117. ↩︎
9. Объяснение в НКВД заведующего аптекой психлечебницы Ергольского В.В., поселок Орловка от 17 августа 1943 года // ГАВО. Ф. Р-1784. Оп. 1. Д. 167. Л. 36- 36 об. ↩︎
10. Объяснение Мусорина П.А. по поводу расстрела душевнобольных в психлечебнице «Орловка», поселок Орловка от 17 августа 1943 года // ГАВО. Ф. Р-1784. Оп. 1. Д. 167. Л.  32-37. ↩︎
11. Протокол опроса свидетеля Маркова Н.Е., поселок Орловка от 17 августа 1943 года // ГА РФ. Ф. 7021. Оп. 22. Д. 496. Л. 114-117. ↩︎
12. Акт Воронежской областной ЧГК о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков на территории психлечебницы «Орловка» Петинского сельсовета Гремяченского района Воронежской области от 5 августа 1943 года // ГАВО. Ф.Р-1784. Оп. 1. Д. 167. Л. 7-18 об. ↩︎
13. Протокол опроса свидетельницы Федоровой Н.И., поселок Орловка от 16 августа 1943 года // ГА РФ. Ф. Р-7021. Оп. 22. Д. 10. Л. 129-130 об. ↩︎
14. Протокол опроса свидетельницы Федоровой Н.И., поселок Орловка от 16 августа 1943 года // ГА РФ. Ф. Р-7021. Оп. 22. Д. 10. Л. 129-130 об. ↩︎
15. Протокол опроса свидетельницы Бакуновой П.А., поселок Орловка от 17 августа 1943 года // ГА РФ. Ф. Р-7021. Оп. 22. Д. 10. Л. 125-127 об. ↩︎
16. Акт Воронежской областной ЧГК о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков на территории психлечебницы «Орловка» Петинского сельсовета Гремяченского района Воронежской области от 5 августа 1943 года // ГАВО. Ф.Р-1784. Оп. 1. Д. 167. Л. 7-18 об. ↩︎
17. Акт Воронежской областной ЧГК о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков на территории психлечебницы «Орловка» Петинского сельсовета Гремяченского района Воронежской области от 5 августа 1943 года // ГАВО. Ф.Р-1784. Оп. 1. Д. 167. Л. 7-18 об. ↩︎
18. Страшные злодеяния гитлеровских мерзавцев на территории лечебницы „Орловка“: сообщение Воронежской областной ЧГК о массовом убийстве советских граждан, находившихся на излечении в психлечебнице «Орловка», 1943 год // ГАВО. Ф.Р-1784. Оп. 1. Д. 167. Л. 1-5. ↩︎
19. Кранах М. Уничтожение психически больных в нацистской Германии в 1939–1945 гг. // Независимый психиатрический журнал. 2006. № 3. C. 3-4. ↩︎
20. Протокол опроса свидетельницы Федоровой Н.И., поселок Орловка от 16 августа 1943 года // ГА РФ. Ф. Р-7021. Оп. 22. Д. 10. Л. 129-130 об. ↩︎
21. Протокол опроса свидетельницы Хрюкиной Н.Д., поселок Орловка от 17 августа 1943 года // ГА РФ. Ф. Р-7021. Оп. 22. Д. 496. Л. 122-124. ↩︎
22. Протокол опроса свидетельницы Федоровой Н.И., поселок Орловка от 16 августа 1943 года // ГА РФ. Ф. Р-7021. Оп. 22. Д. 10. Л. 129-130 об. ↩︎
23. Страшные злодеяния гитлеровских мерзавцев на территории лечебницы „Орловка“: сообщение Воронежской областной ЧГК о массовом убийстве советских граждан, находившихся на излечении в психлечебнице «Орловка», 1943 год // ГАВО. Ф.Р-1784. Оп. 1. Д. 167. Л. 1-5. ↩︎
24. Акт комиссии Петинского сельского совета о совершенных фашистскими захватчиками злодеяниях на территории сельсовета от 1 сентября 1943 года // ГАВО. Ф. Р-1784. Оп.1. Д. 152. Л. 29-31. ↩︎
25. Объяснительная записка к отчету Воронежской психиатрической больницы «Орловка» за 1945 год // ГАВО. Ф. 1071. Д. 3. Л. 4-8 об. ↩︎
26. Протокол опроса свидетельницы Хрюкиной Н.Д., поселок Орловка от 17 августа 1943 года // ГА РФ. Ф. Р-7021. Оп. 22. Д. 496. Л. 122-124. ↩︎
27. Протокол опроса свидетельницы Хрюкиной Н.Д., поселок Орловка от 17 августа 1943 года // ГА РФ. Ф. Р-7021. Оп. 22. Д. 496. Л. 122-124. ↩︎
28. Беляев Б.Г. Страшные следы немецкого хозяйничания // Коммуна. 1943. 23 марта. ↩︎
29. Объяснительная записка к отчету Воронежской психиатрической больницы «Орловка» за 1945 год // ГАВО. Ф. 1071. Д. 3. Л. 4-8 об. ↩︎
30. Акт Воронежской областной ЧГК о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков на территории психлечебницы «Орловка» Петинского сельсовета Гремяченского района Воронежской области от 5 августа 1943 года // ГАВО. Ф.Р-1784. Оп. 1. Д. 167. Л. 7-18 об. ↩︎
31. Акт Воронежской областной комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников о злодеяниях, совершенных фашистами на территории психлечебницы «Орловка» и областной сельскохозяйственной опытной станции Петинского сельсовета Гремяченского района Воронежской области, составлен после 27 сентября 1944 года // ГАВО. Ф. Р-1784. Оп. 1. Д. 167. Л. 41-42 об. ↩︎
32. Акт Воронежской областной ЧГК о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков на территории психлечебницы «Орловка» Петинского сельсовета Гремяченского района Воронежской области от 5 августа 1943 года // ГАВО. Ф.Р-1784. Оп. 1. Д. 167. Л. 7-18 об. ↩︎
33. Krinzkaff (phon.) und andere // Abschluss Bericht, II 204 AR-Z 29/69. Л. 1-86. ↩︎
34. Судебный процесс о зверствах немецко-фашистских захватчиков на территории города Харькова и Харьковской области в период их временной оккупации. М.: ОГИЗ «Госполитиздат», 1943. 96 с. ↩︎
35. Мирошниченко С.А. Военные трибуналы Нюрнберга: Дело айнзацгрупп: Сборник материалов. Новочеркасск, 2018. 608 с. ↩︎
36. Сообщение наркома госбезопасности СССР В.Н. Меркулова председателю ЧГК Н.М. Швернику о действиях команды «СК-4А» и «ЭК-5» // Без срока давности: преступления нацистов и их пособников против мирного населения на временно оккупированной территории СССР в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.: Сборник документов. Под ред. А.В. Юрасова. В 2-х ч. Ч. 1. М.: Фонд «Связь Эпох», 2020. С. 240-242. ↩︎
37. Плохотнюк Г. В.  «Подозрительные элементы должны быть отобраны и переданы СД…». Взаимодействие карательной зондеркоманды 4а и 2-й армии вермахта под Воронежем (июль—октябрь 1942 г.) // Военно-исторический журнал. 2025, № 11. С. 44-55. ↩︎