1916 год в Кыргызстане: причины, ход событий, Уркун и последствия в контексте современных научных исследований. Часть 2: Территория современного Кыргызстана в составе Российской империи, причины восстания и роль внешнего фактора

Причины восстания 1916 г. следует рассматривать в контексте длительных социально-политических и экономических процессов, разворачивавшихся на территории современного Кыргызстана после его включения в состав Российской империи. События 1916 г. являлись не только реакцией на мобилизационный указ от 25 июня 1916 г., но и результатом многолетнего накопления противоречий, связанных с особенностями имперской политики и спецификой развития самого региона. Истоки кризиса, приведшего к вооруженному выступлению и последовавшей гуманитарной катастрофе, формировались на протяжении нескольких десятилетий и были обусловлены как политикой имперской администрации, так и изменениями, происходившими в социально-экономической структуре кыргызского общества.

При этом принципиальное значение имеет учет неоднородности территории Кыргызстана. Северные и южные районы региона существенно различались по времени вхождения в состав Российской империи, характеру хозяйственного развития, степени вовлеченности в переселенческие процессы и особенностям взаимодействия с имперской администрацией. Северный Кыргызстан, прежде всего территории Семиреченской области, оказался включен в систему российского военно-административного управления значительно раньше и стал одним из важнейших объектов административного и хозяйственного освоения Российской империей. Южные районы, входившие ранее в состав Кокандского ханства, были присоединены позднее и в значительной степени сохраняли особенности социально-экономического развития, характерные для Ферганской долины¹.

Указанные различия оказали существенное влияние на характер последующих событий. Именно Семиречье стало главным районом переселения оседлых земледельцев, в следствие чего регион стал центром пересечения интересов коренного населения, переселенцев и государства². Поэтому не случайно, что основные очаги восстания и наиболее трагические последствия Уркуна были связаны прежде всего с Пишпекским и Пржевальским уездами Семиреченской области Туркестанского генерал-губернаторства.

Включение кыргызских земель в состав Российской империи сопровождалось постепенным распространением на регион новой системы управления, ориентированной на укрепление политического контроля и хозяйственное освоение территории, которое не сводилось исключительно к военному присутствию в Северном Кыргызстане³. Оно предполагало глубокую трансформацию существовавших социальных отношений, системы землепользования, структуры хозяйства и механизмов взаимодействия между государством и населением.

Особенность российской политики присоединения и хозяйственного освоения региона заключалась в стремлении государства одновременно решать военно-стратегические и социально-экономические задачи. С одной стороны, необходимо было обеспечить безопасность юго-восточных рубежей империи и укрепить ее позиции в Центральной Азии. С другой стороны, регион рассматривался как территория для размещения переселенческого населения и освоения новых земельных ресурсов.

На первоначальном этапе освоения региона переселенческая политика носила сравнительно ограниченный характер. Первые русские поселения создавались главным образом в рамках военно-стратегического освоения территории. Значительную роль играли казачьи станицы, военные укрепления и административные центры, обеспечивавшие контроль над новоприсоединенными районами. Однако уже к концу XIX в. ситуация начала меняться. Рост населения европейской части Российской империи, сокращение земельных ресурсов и обострение аграрного вопроса заставляли правительство искать новые механизмы перераспределения населения.

В этих условиях Семиречье стало рассматриваться как один из наиболее перспективных районов переселения крестьян. Благоприятные природные условия Чуйской долины и Иссык-Кульской котловины, наличие значительных земельных ресурсов и относительная близость к административным центрам Туркестанского края способствовали превращению региона в один из главных объектов переселенческой политики государства.

Однако уже на этом этапе проявились серьезные противоречия внутри самой системы управления. Между центральными органами власти, прежде всего Переселенческим управлением, и частью краевой администрации существовали различные взгляды на перспективы освоения края. Многие представители местной администрации, непосредственно знакомые с особенностями хозяйственной жизни региона, исходили из необходимости постепенного развития переселенческого процесса. По их мнению, дальнейшее расширение переселенческого фонда должно было осуществляться только после завершения адаптации коренного населения к новым социально-экономическим условиям и постепенного перехода значительной части кыргызов к оседлым формам хозяйствования⁴.

Подобный подход предполагал возможность более сбалансированного перераспределения земельных ресурсов и уменьшения конфликтного потенциала между различными группами населения. Фактически речь шла о постепенной модернизации региона без резкого разрушения сложившейся системы землепользования. Однако интересы центральных органов власти были связаны прежде всего с необходимостью ускоренного решения аграрной проблемы внутренних губерний. Поэтому позиция Переселенческого управления ориентировалась на максимально быстрое освоение свободных, с точки зрения государства, земельных ресурсов Семиречья.

Особенно интенсивный характер данные процессы приобрели после начала Столыпинской аграрной реформы. Если первые волны переселенцев были связаны преимущественно с государственными задачами освоения окраин, то после 1906 г. переселенческое движение приобрело массовый характер. В регион направлялись десятки тысяч крестьянских хозяйств, значительная часть которых стремилась решить собственные социально-экономические проблемы, вызванные аграрным кризисом в европейской части России. В результате в Семиречье сформировалась сложная социальная структура. Наряду со старожильческими переселенцами, успевшими адаптироваться к местным условиям и наладить хозяйственную деятельность, появились многочисленные группы новоселов. Многие из них не обладали достаточными средствами для успешного ведения хозяйства и сами находились в тяжелом социальном положении. Это обстоятельство имеет принципиальное значение для понимания последующих событий, поскольку позволяет рассматривать конфликт не как простое противостояние кыргызов и переселенцев, а как результат столкновения интересов нескольких социальных групп, оказавшихся в условиях ограниченности земельных ресурсов.

Таким образом, уже к началу XX в. в Семиречье сложился комплекс противоречий, связанный с несовпадением интересов государства, переселенцев различных категорий и коренного населения. Именно в этот период были заложены основные предпосылки того кризиса, который в условиях Первой мировой войны привел к открытому вооруженному конфликту. Последующие события показали, что местные власти не смогли создать устойчивый механизм согласования интересов различных групп населения и предотвратить нарастание социального напряжения.

Переселенческая политика и формирование аграрного кризиса в Семиречье в конце XIX – начале XX века

Центральное место среди причин восстания 1916 г. занимал аграрный вопрос, который к началу XX в. превратился в одну из наиболее острых проблем социально-экономического развития Семиречья. Вместе с тем сведение причин восстания исключительно к земельным изъятиям представляется чрезмерным упрощением. Аграрный кризис формировался в результате взаимодействия нескольких процессов: включения региона в состав Российской империи, переселенческой политики государства, трансформации традиционного хозяйства кыргызов, социального расслоения внутри самого кыргызского общества и изменений в этнодемографической структуре населения. Именно совокупность этих факторов создала ту конфликтную среду, которая в условиях Первой мировой войны стала одной из важнейших предпосылок массового социального взрыва.

Особенностью земельных отношений в кыргызском обществе являлось сохранение коллективных форм владения и пользования земельными ресурсами. Земля, пастбища, зимовки, сенокосы и водные источники традиционно рассматривались как достояние родовых объединений. Однако фактическое распределение наиболее ценных земельных и водных ресурсов далеко не всегда осуществлялось на принципах равенства. Значительное влияние сохраняли представители родовой аристократии, манапы, волостные управители и другие влиятельные лица, которые могли использовать свое положение для получения экономических преимуществ. В условиях усиления переселенческого движения часть местной знати все активнее вовлекалась в новые земельные отношения, используя свое влияние для заключения арендных соглашений и различных форм сотрудничества с переселенцами и представителями администрации.

В этой связи заслуживает внимания позиция Б.И. Борубашева, который рассматривает земельный кризис как результат воздействия не только внешних, но и внутренних факторов. По мнению исследователя, «главными причинами обезземеливания кыргызов стали захват манапами земель, выделенных кыргызам, сдача родовой верхушкой общественных земель в аренду для собственной выгоды, а также препятствование феодалами переходу кочевников к оседлому образу жизни»⁵. Данная оценка позволяет рассматривать земельный вопрос значительно шире, чем исключительно как следствие переселенческой политики государства.

Таким образом, к началу XX в. кризис развивался не только между коренным населением и переселенцами, но и внутри самого кыргызского общества. Для части родовой верхушки новые условия открывали дополнительные возможности получения доходов и укрепления своего положения, тогда как для значительной части рядовых хозяйств сокращение земельного фонда означало ухудшение условий существования. Это способствовало усилению имущественной дифференциации и социальной напряженности внутри кыргызского общества.

Серьезное влияние на развитие кризиса оказала деятельность Переселенческого управления. В основе переселенческой политики лежала концепция выявления так называемых «излишков земли», предназначенных для передачи переселенцам. Однако сама методика определения таких земель основывалась преимущественно на представлениях об оседлом земледелии и в значительной степени игнорировала специфику кочевого и полукочевого скотоводства. Если для земледельческого населения главным показателем являлась площадь обрабатываемой земли, то для кыргызского хозяйства жизненно важное значение имела вся система сезонных перекочевок, включавшая зимние, весенние, летние и осенние пастбища.

Поэтому земли, рассматривавшиеся чиновниками как свободные или недостаточно используемые, фактически являлись частью единого хозяйственного комплекса. Изъятие даже отдельных участков нарушало сложившиеся маршруты перекочевок, сокращало кормовую базу и подрывало устойчивость хозяйственной системы. На данное обстоятельство обращал внимание следователь Верненского окружного суда М.Е. Огинский, который писал: «Работы Переселенческого управления нарушили весь уклад привычной жизни туземцев. Под переселенческие участки заняты зимние стойбища киргиз с их саклями и орошенными землями, а сами они передвинуты к горам и границам песков. Летние стойбища (джайлоо) в местах произрастания лесов были изъяты лесным ведомством, а привычные пути перехода с зимних на летние пастбища оказались перерезаны переселенческими участками»⁶. Эта оценка современника показывает, что проблема заключалась не только в сокращении площади земельных владений, но и в разрушении традиционной системы хозяйствования, обеспечивавшей жизнедеятельность кочевого и полукочевого населения.

Положение усугублялось тем, что переселенческое движение развивалось на протяжении нескольких десятилетий и носило волнообразный характер. По данным А.Т. Кушубекова, переселение населения из европейской части Российской империи на данную территорию представляло собой длительный и неравномерный процесс, отражавший как изменения государственной политики, так и социально-экономические процессы, происходившие в самой России. Исследователь выделяет пять основных этапов переселенческого движения.

Первый этап охватывал период с середины 1850-х до второй половины 1880-х гг. и был связан с закреплением Российской империи на вновь присоединенных территориях. Основные мероприятия по размещению переселенцев осуществлялись местной администрацией Семиреченской области, заинтересованной в хозяйственном освоении региона и укреплении российских позиций. Правовой основой переселения выступали «Временные правила о крестьянских переселениях в Семиречье», разработанные военным губернатором Г.А. Колпаковским.

Второй этап, приходившийся на конец 1880-х – первую половину 1890-х гг., характеризовался стремлением государства ограничить стихийное переселение и поставить его под административный контроль. В этот период действовали «Правила о поземельном устройстве оседлого населения» 1883 г., «Положение об управлении Туркестанским краем» 1886 г., а также закон от 13 июля 1889 г., регулировавший переселенческое движение в Семиречье.

Третий этап продолжался с середины 1890-х гг. до начала XX в. и сопровождался новыми волнами переселения, вызванными неурожаями в центральных губерниях России и отдельных районах Сибири. Особенно заметно масштабы переселения возросли после неурожая 1891–1892 гг. и 1901–1902 гг., когда тысячи крестьянских хозяйств были вынуждены искать новые земли за пределами европейской части империи.

Четвертый этап связан со столыпинской аграрной реформой и охватывает период 1906–1910 гг. Именно в это время переселенческое движение достигло наибольшего размаха. В регионе возникли десятки новых переселенческих селений, а в Семиреченскую область массово переселялись крестьяне из Воронежской, Курской, Саратовской губерний России, а также Полтавской, Черниговской, Киевской, Харьковской и других губерний Украины.

Пятый этап начался после принятия закона от 19 декабря 1910 г. и продолжался до 1917 г. Он вошел в историю как период так называемого «нового курса», ориентированного на создание устойчивых переселенческих хозяйств, рассматривавшихся властями в качестве социальной опоры имперской администрации⁷. Результатом этой многолетней политики стало существенное изменение этнодемографической структуры населения Кыргызстана. Если по данным переписи 1897 г. численность русского и украинского населения составляла 29,1 тыс. человек, то к 1914 г. она возросла до 122 тыс. человек, а их удельный вес в общей численности населения достиг около 15 %⁸. Таким образом, переселенческое движение превратилось в один из важнейших факторов социально-экономического и демографического развития региона.

Наиболее интенсивно переселение осуществлялось в районах, обладавших наибольшей хозяйственной привлекательностью. В первую очередь, это касалось Чуйской долины и Иссык-Кульской котловины, где были сосредоточены наиболее плодородные земли, водные ресурсы и важнейшие транспортные коммуникации региона. Именно здесь наиболее остро проявились противоречия между потребностями переселенческой политики государства и традиционной системой землепользования кыргызского населения. На данное обстоятельство обращал внимание ротмистр В.Ф. Железняков, отмечавший, что русские поселения концентрировались в наиболее благоприятных для хозяйственного освоения районах⁹. Сходные оценки содержатся и в докладе ротмистра Отдельного корпуса жандармов Г.А. Юнгмейстера о причинах и ходе мятежа в Пржевальском и Джаркентском уездах. Анализируя причины восстания, он связывал нарастание напряженности не только с мобилизационным указом 1916 г., но и с длительным накоплением социально-экономических противоречий, вызванных земельным вопросом, переселенческой политикой и нарушением традиционного уклада жизни коренного населения.

При этом необходимо учитывать неоднородность самого переселенческого населения. В исторической литературе переселенцы нередко рассматриваются как единая социальная группа, однако в действительности между различными категориями переселенцев существовали существенные различия. Первые переселенцы, прибывшие в Семиречье во второй половине XIX в., пользовались поддержкой государства, получали земельные наделы и организационную помощь, постепенно создавая устойчивые хозяйства. К началу XX в. многие из них уже прочно закрепились на новых территориях и воспринимали край как свою новую родину.

Совершенно иной характер носила новая волна переселения конца XIX – начала XX вв., особенно усилившаяся в годы столыпинской реформы. В регион прибывали не только хозяйственно устойчивые переселенцы, но и значительное количество малоземельных и разорившихся крестьян, стремившихся решить собственные социально-экономические проблемы посредством получения земельных наделов. Именно эта категория получила в документах название «новоселы».

Рост численности новоселов сопровождался усилением социальной напряженности. На это обстоятельство обращал внимание ротмистр Г.А. Юнгмейстер¹⁰. Вместе с тем положение самих новоселов также нередко оставалось крайне сложным. Недостаток средств, нехватка инвентаря и рабочего скота, сложные природно-климатические условия и ограниченность хозяйственных ресурсов приводили к экономической неустойчивости многих переселенческих хозяйств. Следовательно, аграрный кризис затрагивал не только коренное население, но и значительную часть самих переселенцев.

В условиях углублявшегося земельного кризиса социальные различия между отдельными категориями переселенческого населения постепенно отходили на второй план. В конечном итоге это все привело к тому, что к началу Первой мировой войны в Семиречье сформировался сложный комплекс земельных, социальных, демографических и этнополитических противоречий. Аграрный кризис представлял собой не отдельный фактор, а своеобразный узел, в котором переплетались интересы государства, переселенцев, местной знати и рядового населения. Именно поэтому мобилизационный кризис 1916 г. наложился на уже существующую систему конфликтов и вызвал столь масштабную реакцию в наиболее интенсивно заселенных районах Северного Кыргызстана.

В условиях углублявшегося земельного кризиса социальные различия между отдельными категориями переселенческого населения постепенно отходили на второй план, и к началу Первой мировой войны в Семиречье сложился запутанный клубок земельных, социальных, демографических и этнополитических противоречий. Аграрный кризис выступал не изолированным фактором, а своеобразным узлом, стягивавшим интересы государства, переселенцев, местной знати и рядовых кочевников.

Однако внутренние конфликты накладывались на мощное внешнее давление. Османская империя, вдохновляемая идеями пантюркизма и панисламизма, активно вела агитацию среди мусульман России, планируя поднять восстания в тылу противника, а германские правящие круги вкладывали значительные средства в дестабилизацию империи, поддерживая пораженческую пропаганду и устраивая съезды для объединения исламских народов против «неверующих». Не оставались в стороне и англичане, которые через специально подготовленных агентов из числа мусульман вела разведку в среднеазиатских регионах.

Эти обстоятельства находят убедительное документальное подтверждение. Например, в сборнике «Восстание 1916 года в Туркестане: документальные свидетельства общей трагедии», подготовленном Институтом всеобщей истории РАН и историческим факультетом МГУ, внешнему фактору посвящен отдельный крупный раздел¹¹. Среди опубликованных материалов – перехваченное российскими спецслужбами обращение турецкой «Канцелярии для распространения исламских увещеваний» к своим агентам в Фергане, где говорилось: «Мужайтесь, время свободы для мусульман настало. Уже в Индустане, Африке, Афганистане, Кавказе и всем свете истинный панисламизм пробудился, и готовы восстать каждый против своего правительства гяуров». Жандармское управление Верного еще в 1913 году фиксировало, что проводниками идей о покровительстве султана над всеми мусульманами выступали богомольцы, возвращавшиеся из Турции. Кроме того, в книге известного туркестанского геолога Павла Назарова «Бегство из Центральной Азии», изданной недавно в Бишкеке, содержится прямое указание: «Восстание было, конечно, подготовлено и организовано немецкими агентами и турецкими резидентами при попустительстве высокой русской администрации».

В итоге мобилизационный кризис 1916 г. не только упал на уже существовавшую систему конфликтов, но и был усилен целенаправленными действиями внешних сил, что и предопределило столь масштабную реакцию в наиболее плотно заселенных районах Северного Кыргызстана.

1. Джамгерчинов Б. Д. Присоединение Киргизии к России. – М.: Изд-во АН СССР, 1959. ↩︎
2. Исабаева Н.А. Аграрная политика российской империи XIX начале -XXвв. Бишкек , 2011. ↩︎
3. Борубашев Б. Б. Восстание 1916 г. в Кыргызстане: предпосылки и уроки // Цивилизационно-культурные аспекты взаимоотношений России и народов Центральной Азии в начале ХХ столетия (1916 год: уроки общей трагедии). – М., 2016. – С. 64–68. ↩︎
4. Батырбаева Ш.Д. и др. Северный Кыргызстан как национальная окраина Российской империи в контексте дискурса деколонизации конца XIX – начала XX в. // Былые годы. 2025. № 20. С. 824–836. ↩︎
5. Борубашев Б. И. Восстание 1916 г. в Кыргызстане: предпосылки и уроки // Цивилизационно-культурные аспекты взаимоотношений России и народов Центральной Азии в начале ХХ столетия (1916 год: уроки общей трагедии). – М., 2016. ↩︎
6. Протокол допроса следователя Верненского окружного суда М.Е. Огинского, приложенный к докладу ротмистра Отдельного корпуса жандармов В.Ф. Железнякова «О причинах и ходе восстания в Семиреченской области» от 16 ноября 1916 г. // Центральный государственный архив Республики Казахстан (ЦГА РК). Ф. 797. Оп. 1. Д. 45. Л. 81. ↩︎
7. Кушубеков А.Т. Трансформация этнического состава населения Кыргызстана в ХХ веке : дис. … канд. ист. наук : 07.00.07. – Бишкек, 2010. – С.47-49. ↩︎
8. Кушубеков А.Т. Трансформация этнического состава населения Кыргызстана в ХХ веке. С.44. ↩︎
9. Доклад Отдельного корпуса жандармов ротмистра Г.А. Юнгмейстера о причинах и ходе мятежа туземцев в Пржевальском и Джаркентских уездах Имею честь донести…» Семиреченские события 1916 года в документах Верненского розыскного пункта. С. 456. ↩︎
10. Доклад Отдельного корпуса жандармов ротмистра Г.А. Юнгмейстера о причинах и ходе мятежа туземцев в Пржевальском и Джаркентских уездах// Имею честь донести…» Семиреченские события 1916 года в документах Верненского розыскного пункта. С. 122. ↩︎
11. Восстание 1916 года в Туркестане: документальные свидетельства общей трагедии: сб. док. и материалов / МГУ им. М. В. Ломоносова, Ин-т всеобщ. истории РАН. – М.: Марджани, 2016. – 468 с. ↩︎